8f5d3447     

Стругацкий Борис & Аркадий - Второе Нашествие Марсиан



Аркадий СТРУГАЦКИЙ
Борис СТРУГАЦКИЙ
ВТОРОЕ НАШЕСТВИЕ МАРСИАН
Записки здравомыслящего
О, этот проклятый
конформистский мир!
1 ИЮНЯ (ТРИ ЧАСА ПОПОЛУНОЧИ)
Господи, теперь еще Артемида! Оказывается она все-таки спуталась с
этим Никостратом. Дочь, называется... Ну ладно.
Около часу я был разбужен сильным, хотя и отдаленным, грохотом и
поражен зловещей игрой красных пятен на стенах спальни. Грохот был
рокочущий и перекатывающийся, подобный тому, какой бывает при
землетрясениях, так что весь дом колебался, звенели стекла, и пузырьки
подпрыгивали на ночном столике. Испугавшись, я бросился к окну. Небо на
севере полыхало: казалось, будто там, за далеким горизонтом, земля
разверзлась и выбрасывает к самым звездам фонтаны разноцветного огня. А
эти двое, ничего не видя и не слыша, озаряемые адскими сполохами и
сотрясаемые подземными толчками, обнимались на скамейке под самым моим
окном и целовались взасос. Я сразу узнал Артемиду и решил было, что это
вернулся Харон и она так ему обрадовалась, что вот целуется с ним как
невеста, вместо того чтобы вести его прямо в спальню. А через секунду в
свете зарева я узнал знаменитую заграничную куртку господина Никострата, и
сердце у меня упало. Вот в такие минуты человек теряет здоровье. И ведь
нельзя сказать, что это был для меня гром с ясного неба. Слухи были,
намеки, всякие шуточки. И все же я был совсем убит.
Держась за сердце и совершенно не понимая, что нужно предпринять, я,
как был босиком, потащился в гостиную и стал звонить в полицию. Однако
попробуйте дозвониться в полицию, когда вам требуется. Телефон полиции
долго был занят, и вдобавок дежурным оказался Пандарей. Я его спрашиваю,
что за феномен наблюдается за горизонтом. Он не понимает, что такое
феномен. Я его спрашиваю: "Вы можете мне сказать, что происходит за
северным горизонтом?" Он осведомляется, где это, и я уже не знаю, как ему
объяснить, но тут до него доходит. "А-а, - говорит он, - вы это насчет
пожара?" - и сообщает, что некоторое горение действительно наблюдается, но
что это за горение и чего, пока не установлено. Дом трясется, все скрипит,
на улице истошно кричат что-то про войну, а этот старый осел начинает
рассказывать мне, что к нему в участок тут привели Минотавра: пьян
мертвецки, осквернил угол особняка господина Лаомедонта, на ногах не стоит
и даже драться не может. "Вы меры принимать будете или нет?" - прерываю я
его. "Я вам об этом и толкую, господин Аполлон, - обижается этот осел. -
Мне нужно протокол составлять, а вы у меня весь телефон оборвали. Если вас
всех так уж волнует этот пожар..." - "А если это война?" - спрашиваю я.
"Нет, это не война, - заявляет он. - Я бы знал". "А если это извержение?"
- спрашиваю я. Он не понимает, что такое извержение, я больше не могу и
вешаю трубку. Я весь вспотел от этого разговора, вернулся в спальню и
надел халат и туфли.
Грохот словно бы утих, но сполохи продолжались, а эти двое больше не
целовались и даже не сидели обнявшись. Они стояли, держась за руки, причем
всякий мог их увидеть, потому что от огня за горизонтом было светло, как
днем, только свет был не белый, а красно-оранжевый, и по нему ползли
облака дыма, коричневого, с оттенком жидкого кофе. Соседи бегали по улице
кто в чем, госпожа Эвридика хватала всех за пижамы и требовала, чтобы ее
спасали, и один только Миртил деловито выкатил из гаража свой грузовик и
принялся вместе с женой и сыновьями выносить из дому свое имущество. Это
была настоящая паника, как в добрые старые вре



Назад